Сара Герцман. Ответ.

Сара родилась в 1991 году в небольшом провинциальном городе Владимирской области и впоследствии вместе с семьей перебралась в Москву. Болеет психическим расстройством с раннего детства, но до 20 лет пыталась справиться самостоятельно, после решила обратиться за помощью к специалистам. Последовали месяцы метаний из ПНД в ПНД, постоянно меняющиеся лекарства и врачи… Сара гордится своим еврейским происхождением, поэтому периодически посещает общину, советуется с раввином и активно приобщается к еврейской культуре. Уже несколько лет она живет самостоятельно, работает графическим дизайнером. Поступила на конкурсной основе и закончила школу современного искусства «Свободные мастерские». Сара нередко сталкивается с неприятием в обществе людей с психическими особенностями, проблемами стигматизации, поэтому открыто высказывается о собственном опыте и помогает другим молодым людям с ментальным заболеванием справляться со своим состоянием и сложностями, которые встречаются на их пути. С недавних пор она стала вести самостоятельно занятия по арт-терапии. Главной поддержкой и опорой считает мужа, с которым они заключили брак в 2019 году. Помимо рисования и создания коллажей, Сара очень любит кошек (глубоко переживала потерю ее любимой кошки Симбы), какое-то время занималась музыкой, держит дома морских свинок, любит выезжать в интересные места и устраивать фотосессии. Сара – очень яркая экстравагантная девушка, ее образ – это всегда сочетание неординарного стиля, свободы и элегантности.

«По своей натуре я очень чуткий человек, часто переживаю и расстраиваюсь по мелочам. В связи с этим, очень тяжело переношу критику. Как бы это грустно не звучало, мои переживания и есть то топливо, которое меня подпитывает, мотивируя на новые картины.
Стигматизация психических заболеваний мешает социализации больных. В нашем обществе «стыдно» болеть даже депрессией, не говоря уже о чем-то более серьезном, как в моем случае — шизофренией. Люди возвышают тех, кто победил такие «благородные» заболевания как рак, но шизофрения — это позорно, потому что, если окружающие узнают о том, что ты перенес такое заболевание, тебя будут клеймить буйным, ненормальным, неадекватным. О моей проблеме знают только ближайшие друзья и родственники, потому что мне страшно. Страшно примерить на себя клеймо сумасшедшего, которого никто не будет воспринимать всерьез. Своими картинами я хочу показать миру, что такие люди как я, «психические инвалиды», могут быть частью художественного сообщества, им не чужды проблемы поиска творческого вдохновения, любви, экзистенциального озарения и кризиса. Я не уверена, что мы одним движением сможем победить стигматизацию, но это будет один из немногих шагов к этому и, я думаю, мы двигаемся в правильном направлении».